bg_irkutsk (bg_irkutsk) wrote,
bg_irkutsk
bg_irkutsk

Мнение: Карты БЦБК не опасны

Байкальчанка Оксана Праскова прислала в редакцию газеты «Байкальская Сибирь» интервью с технологом очистных сооружений города Байкальска Ольгой Алексеевой. Размещаем его полностью:
«Я являюсь заместителем директора, технологом очистных сооружений города Байкальска, восемь лет. Ранее я работала на Байкальском ЦБК в службе охраны природы, около 20 лет. Закончила я Ленинградский технологический институт целлюлозно-бумажной промышленности по специальности «охрана окружающей среды». То есть свою жизнь, после школы и по сей день, я связала с экологией, потому что, живя на Байкале, трудно было выбрать другую специальность. Проблема рекультивации карт не может оставить равнодушным ни одного жителя Байкальска. Меня приглашали и в рабочую группу, и как депутат я пыталась какие-то свои предложения внести. Буквально 7-го числа мы были на очередном совещании по поводу рекультивации карт. Я так понимаю, что ни у кого нет четкого понимая, как решить эту проблему. Одни ученые высказывают одно мнение, вторые – другое. Но те люди, которые отработали на комбинате, которые знают, что здесь в этих картах, они высказывают свое мнение, что карты не надо рекультивировать в том формате, который прошел государственную экологическую экспертизу в Москве, что сейчас оспаривается. То есть на чем это основывается... Вот карта №2, она была оставлена под самозарастание с конца 90-х годов. Можно посмотреть, как она сегодня выглядит. Если не знать, что это техногенное место, это обыкновенный молодой лес, после вырубки или какого-то использования. Почему это здесь произошло? Талая и дождевая вода, которая скапливалась на поверхности карты, она вовремя уходила, это дало возможность высохнуть верхнему слою, прорасти травой и покрыться молодыми деревцами. Карта №3 также была оставлена под самозарастание. Там уровень воды чуть выше, она полностью на сегодня покрыта камышом. Это говорит о том, что осадок в том формате, в котором он сегодня находится, не представляет экологической угрозы именно для растительности и даже для населения. Оно может представлять в том смысле угрозу, если будет сель, если будет большая вода.

Соответственно, что нужно сделать?  Нужно сделать хорошую селезащиту. Это защитит не только карты. Это одна задача. Ниже карт расположены две уникальные трассы: М-55 и железная дорога. А между этими трассами расположен поселок, в котором проживает более тысячи человек. Поэтому карты не только Байкалу приносят угрозу, но и населению. В случае сходя селя, западная часть России будет отрезана от восточной. Поэтому надо защитить карты от селя. Обеспечить слив талой и дождевой воды. Это очень просто сделать: надо проложить по торцам карт фильтры с твердой загрузкой, через которые пропускать воду, для того чтобы соблюсти экологическое законодательство. А воду отводить двумя форматами: либо через пруд-аэратор в озеро Байкал, потому что качество воды будет уже соответствовать нормативному. Либо через слой земли, это называется геоочистка. Единственное, что на Байкале это может быть запрещено, а в принципе, это нормальная геоочистка. И эта вода не техническая, она природная: она пришла с неба в виде дождя или снега. Поэтому она не может что-то там содержать в больших количествах. А для того чтобы добиться нормативного качества, достаточно пропустить через твердый сорбент. Фильтры эти должны работать только летом, поэтому нужно выбрать организацию, или две, которые будут это делать. Или, скажем, сам Байкальский ЦБК, пока существует. Следить за уровнем воды, ниже-выше поднимать, для того чтобы обеспечить нормальное зарастание.

«ВЭБ Инжиниринг» провел эксперимент, который прошел экологическую экспертизу. Но если посмотреть, то становится несколько страшновато. То есть природа уже восстановила зеленый покров, а человек пришел и опять это все разрушил и опять сделал неприглядный вид. Осадок представляет собой твердое пастообразное вещество. По сути своей, это торф. От природного он отличается тем, что в торфе присутствует целлюлоза от растений, а здесь она изъята, здесь присутствует только очень мелкое волокно, которое уходило вместе с осадком и есть химические элементы, которых в меньшей степени есть в природном торфе: алюминий, сера, соли ртути. Это то, что использовалось в качестве реагентов при варке. Поэтому сжигать этот осадок, возможно, сейчас нецелесообразно. Это органическое вещество, это топливо. Но, наверное, уровень технологии очистки газов еще не настолько хорош, чтобы достаточную степень очистки обеспечить. Оставить это следующим поколениями, либо это будет просто плодородный слой, либо это будет для кого-то топливом, просто светло-коричневого цвета. Пусть он менее калорийный, чем природный уголь. Поэтому нецелесообразно органическое вещество закатывать в цемент, в известь и превращать его в мертвый монолит, когда это природное, живое вещество. Его нужно просто защитить от селя. Сель, чем еще опасен и чем на самом деле надо заниматься? Большая вода бывает редко. За сорок лет по берегам вырастают огромные деревья. Вода поднимается, подмывает корни, и эти деревья несутся с огромной скоростью, и эти мосты могут перегородиться этим большим количеством деревьев, и мы сделаем катастрофу хуже.
То есть нужно русла рек очищать. Нужно сделать селезащиту. Нужно обеспечить отвод талых и ливневых вод. И тем самым мы спасем и экологию, и город, и федеральные трассы.  И трех миллиардов с лихвой хватит, еще и останется на то, чтобы какие-то другие проекты реализовать.
Расскажите подробнее, что вы предлагаете сделать на картах?
То есть карта, как заполнялась? С одной стороны она имеет вход, с другой стороны – выход. Соответственно с той стороны, где вход, осадок выше. А с той стороны, где выход, там уровень осадка ниже. Там даже видно, где осадок выше, стоят деревья, где – ниже, где стояла вода, она еще пока не затянулась. То есть целесообразно по этому уровню с одной стороны прокапать канаву, устроить фильтры, даже не из бетона, а из дерева, чтобы, в конце концов, это все сгнило и превратилось в природный материал. Осадок сейчас более пластичный, и как его сделать более прочным и нетекучим? Это корни растений. Это те же березы, те же тополя. Тополь – вообще водяной насос, он своими корнями скуёт, и даже потенциальной угрозы не будет, не будет возможности осадку течь. То есть армирование провести за счет корней деревьев. И вторая карта тому пример. Да, другие карты несколько по-другому выглядят, там сверху зола, но и золу покрыл камыш. И здесь можно уровень воды понизить, верхний слой сделать плодородным. Карты №№ 4 и 7 были рабочими, их покрывали золой. Там 2-3 метра золы сверху. Но и они не представляют большой угрозы.
Самыми опасными эти карты считаются?
Самая опасная карта №1. Она ближе всех к федеральной трассе. Но при этом даже тот твердый промышленный осадок, который находится в первой карте, он тоже уже покрыт лесом. То есть там, где человек прекращает свою производственную деятельность, природа делает свое дело. Опасно то, что накапливается в этих чашах вода. Это серьезные гидротехнические сооружения. Они не пропускают воду, сам осадок не пропускает воду. Высота дам – от 4-х до 6-ти метров.
Хотела еще несколько слов сказать про скважины. Пока сама не занялась, тоже верила… Что такое скважина? Многие люди бурили скважину на воду. Если хоть один человек скачет, что он пробурил скважину и сразу пошел чайник скипятил,  я ему не поверю. Любая скважина, когда ее запускают, никакого техногенного воздействия рядом нет, она всегда будет мутная, она всегда будет с запахом. Хорошо если вам так повезло, и вы через несколько тысяч литров получите чистую питьевую воду. Как правило, год проходит, прежде чем будет нормальная питьевая вода. А что такое наблюдательная скважина? Это точно такая же скважина, как скважина на воду. Она бывает до сорока метров, в самом низу идет труба где-то на сто, скважина ничем не оборудована, никакими насосами. Приходит человек, опускает пробоотборник, и сорок литров пропускает. Дольше он через год приходит и опять пропускает сорок литров. Год стоит вода в скважине. Хорошо, если добросовестный пришел человек, и он пропустит хотя бы, чтобы подошла свежая вода. А если недобросовестный человек? Он пропустил десять литров, и взял пробу. Что он там измерит? Он измерит все, что угодно. Там будет и железо, и кобальт, и все, что в этой трубе было. Может быть, поначалу эти карты что-то и пропускали. Но они уже тридцать лет не эксплуатируются.
И ведь запаха сейчас нет. А когда начнут там что-то делать, он появится?
Мы сейчас, когда подходили к картам, в районе эксперимента стоит запах, во всех других картах запаха практически нет. То есть это органический осадок, органическое вещество не стоит на месте, происходит трансформация. При разложении органики, при наличии серы, из длинной молекулы органической получаются маленькие. Это метан, метлимеркаптан, это все, что свойственно разложению органических веществ. Человеку эти запахи неприятны. В небольших концентрациях он их чувствует. Страшно представить, что будет, если эти карты вскрыть. Это небезопасно, потому что пойдет метан, а он может гореть, сейчас под небольшим слоем воды он постепенно выходит, а когда это все раскроется, какие процессы пойдут?
Самим проектом предусмотрено, чтобы ходила техника. Эти все деревья будут снесены. Поскольку я в экспертизе участвовала, я могу достоверно сказать».
© 2016, БГ Иркутск
Tags: Байкальск, Иркутская область, Слюдянский район
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments