?

Log in

No account? Create an account

БГ Иркутск

политика начинается здесь

Previous Entry Поделиться Next Entry
«Круглый стол» в Иркутске: «Революция в России: за и против»
bg_irkutsk
Иркутские левые дисскутировали о российских и французских революциях, был ли в СССР социализм, и есть ли революционная ситуация сегодня.

Октябрьская Революция – слишком масштабная тема, чтобы ее столетие можно было отметить лишь одними митингами. Российское общество до сих пор обсуждает этот судьбоносный этап своей истории и Иркутск здесь не исключение: 7 ноября в рамках проекта «Интеллектуальная среда» о революции говорили «евразийцы», на 12 ноября запланирована лекция на площадке анархистов «Черный квадрат».
В этом же ряду стоит и круглый стол, который прошел по инициативе историко-культурного общества «Наш Сталин». Тема обсуждения звучала намеренно остро: «Революция в России: «за» и «против». Это давало участникам возможность говорить не только о событиях вековой давности, но и об их связи с сегодняшним днем.
Бессменный председатель общества Василий Туев взял на себя функции модератора дискуссии, помещение предоставил обком КПРФ. В круглом столе приняли  участие члены общества «Наш Сталин», активисты и сторонники КПРФ, представители «Левого Фронта» и «Российского социалистического движения».
Острую дискуссию вызвал вопрос о том, можно ли сопоставить Октябрьскую и Великую Французскую революцию, а также о том, можно ли сегодня говорить о новой революционной ситуации.
«БГ Иркутск» приводит наиболее интересные мнения:
Геннадий Сурдин, секретарь первичного отделения КПРФ, кандидат философских наук
- Для меня Октябрьская Революция – это попытка прорыва к обществу разума и справедливости, не только в рамках одного государства, но в рамках планеты Земля.
Нам не следует бояться слова «революция», его нужно понимать по Александру Субетто (российский философ – прим. авт.), как качественный скачок в развитии общества, прорыв в будущее.
Иногда спорят о том, был ли Октябрь революцией или переворотом. Мне кажется, что события 25 октября были переворотом, захватом власти. Их и Сталин так описывал. Но этот переворот дал старт революции как растянутому во времени, многоплановому процессу: социальному, политическому, культурному. На мой взгляд, революция закончилась в 1936 году с принятием сталинской конституции. А индустриализация, коллективизация, культурная революция – это все ее составляющие.
В этом смысле интересны не только сами революционные события, но и вся советская эпоха. На мой взгляд, советский проект был свернут искусственно, на подготовку этого была направлена вся деятельность руководства СССР в 1985-1990 годах.
Если говорить о сегодняшней обстановке, то пока я не вижу революционной ситуации, для которой нужно наличие трех условий:
- власть неспособна управлять,
- массы не желают ей подчиняться,
- есть революционная партия. 
В 1990-х и даже в начале 2000-х протест носил классовый, экономический характер, существовала возможность реставрации советского строя. Сейчас уже молодежь не ассоциирует себя с тем временем, левым нужно говорить с ней о решении ее сегодняшних проблем, а не «напирать на ностальгию».
Юрий Раддац, член Октябрьского районного комитета КПРФ, аспирант кафедры истории экономических и политических учений (БГУ)
- Согласен, что не нужно бояться слова «революция». Если посмотреть на историю человеческой цивилизации, то мы не изобрели другого способа изменения общества.
К Октябрьской Революции дело шло с 1861 года, когда вроде бы дали крестьянам свободу, но какая это была свобода? Их освободили без земли, выкупные платежи были такими, что еще внуки освобожденных крестьян их платили.
Много сделали для приближения Октября разрушение общины Столыпиным и, конечно, Первая Мировая. Эта война была не нужна нашей стране, велась за интересы иностранных банков, которым принадлежала почти вся наша промышленность. Россию втянули в эту войну, чтобы убрать ее с мировой карты, на то же была направлена Февральская буржуазная революция.
Февраль был крушением всего и вся, гигантской катастрофой. Большевикам же удалось не просто остановить процесс разрушения государства. А повернуть его вспять. В этом смысле Октябрьская Революция – это уникальный феномен, который не имеет аналогов в истории человечества. Она была неизбежна и закономерна.
А вот по поводу протестного накала сегодня не согласен. Как раз в 90-х протестной борьбы особо не было, в то время как в последние годы протестные настроения неуклонно растут.
Существует такая модель как «колесо Истории». С этой точки зрения исторические события повторяются, и мы приближаемся по многим социально-экономическим показателям к тому уровню, который был в дореволюционной России (урезается социальная сфера; продолжает падать уровень образования,  доступность культуры (например, дорожают билеты в театр)).
Протестные настроения растут, и власть не делает никаких выводов, наоборот провоцирует социальный взрыв. Одновременно она подавляет инакомыслие (в чем многие современные историки обвиняют советский режим).
Андрей Калинкин, член Российского Социалистического движения
- И современники, и последующие историки отмечали множество параллелей между Октябрьской Революцией в России (скорее даже всем революционным периодом, начиная с Февраля) и Великой Французской революцией.
Наши «белые» назвали себя в честь тех, кто сопротивлялся французской революции, у них – Наполеон разогнал директорию, у нас – Колчак. О большевиках, которые звали себя пролетарскими якобинцами, и говорить нечего: они очень внимательно изучали опыт той революции.
И дело не только в сходстве названий, можно провести параллели между самой логикой развития процессов. Многие противоречия нашей революции проявились уже во Франции: столкновения между национальным и интернациональным пониманием революции, даже противоречия между буржуазией и будущим пролетариатом.
Тем парадоксальнее, что французское общество в целом едино по отношению к своей великой революции, а в Российском идут острые дебаты. На самом деле никакого парадокса здесь нет. Великая французская революция привела к власти тот же класс, который находится у власти и сейчас. А наша – свергла предшественников сегодняшнего правящего класса, создала угрозу для системы, которая во многих моментах напоминала нынешнюю. Власть банков, монополий и транснациональных корпораций – все это Ленин описал еще в 1916 году, в работе «Империализм как высшая стадия капитализма». Так что вполне логично, что Октябрь до сих пор актуален.
Не могу согласиться с Юрием Раддацем. Большевики не «спасали русское государство», они строили новый мир и надежды на успех во многом связывали с помощью немецкого пролетариата. Да и говорить о том, что у Октября не было аналогов неверно. Ему предшествовала Парижская Коммуна, по масштабу и влиянию на мировую историю он, как я уже показал, сопоставим с Великой Французской Революцией (Калинкин и Раддац довольно долго спорили о том, сопоставимы ли эти две революции – прим. авт.)
По поводу протестных настроений. Мне кажется, процесс идет по синусоиде: в 1993 году в первомайской демонстрации в Москве, которую разгонял ОМОН, участвовало 500 тыс. человек. Этого никто еще не повторил. Были всплески, как например, в 2011-12 годах, были периоды затишья. Сейчас идет очередной подъем, количество молодежи, которая идет за Навальным, показывает, что запрос на перемены высок. Приведет этот подъем к революционной ситуации или нет – зависит от нас, левых. От того, насколько эффективно мы будем вносить в общество классовое сознание.
Также важно отметить, что это не единственная важная тенденция. Власть «закручивает гайки». Рано или поздно российское общество встанет перед выбором: революция или фашизм.
Умберто Сильва Беойя, иркутянин латиноамериканского происхождения
Я согласен, что по своему прогрессивному значению Великая Французская революция сопоставима с Октябрьской.
Октябрь актуален для всех людей левых взглядов. В 1917 Россия показала цель другим народам мира. Эта цель – борьба за общество будущего, против империализма. Для нас Октябрь – не только политический, но и социальный культурный процесс.
На мой взгляд, контрреволюционные силы стали проникать во власть еще во время правления Сталина, хотя сам он и не ставил такой цели. То общество, которое возникло в СССР с 1930-х годов, нельзя называть социалистическим. В нем были элементы социализма, такие как плановая экономика. Борьба с буржуазными силами. Но не хватало общественного самоуправления. Зато было засилье бюрократии, которая, в конце концов, удушила революцию.
Те же реформы Косыгина прямо вели Советский Союз на сближение с капитализмом. Сегодня говорят о китайском социализме, но, по моему мнению, китайский дракон – это, как говорится, «редиска»: снаружи красный, а изнутри белый.
Антон Марьясов, координатор «Левого Фронта» в Иркутске
- Чем был СССР? Это было государство решенными социальными вопросами, снятыми социальными противоречиями.
Сегодня правящий класс знает, насколько опасен для него марксизм, он изучает его лучше нас, перечитывает на сон грядущий. Они уничтожают могильщика капитализма - рабочий класс, вместо него возникает большой слой офисных пролетариев, которые по своим воззрениям находятся в буржуазной парадигме, мечтают «открыть свое дело». И им невдомек, что абсолютному большинству это никогда не светит. «Кормушка» слишком узкая…
Революцию будет делать прогрессивный класс, но нам сначала нужно понять, какой класс является революционным.
Василий Туев, профессор кафедры философии БГУ, председатель общества «Наш Сталин»
- Главное достижение нашего сегодняшнего разговора, что в нем активно участвовала молодежь.
Мы формулировали вопрос: «за революцию» или «против». Но революция была неизбежна, на мой взгляд, ее подготавливали 200 лет российской истории, начиная с Петра I, этого «революционера на троне». А последние 50 лет, с 1861 года, она была неизбежна. Об этом писали, Герцен, Ленин, Бердяев.
В этом смысле, когда президент Владимир Путин говорит, что «можно было бы обойтись и без революции», он не понимает ее. Октябрьская революция должна была произойти, она была отторжением капитализма нашей цивилизацией (последний тезис также вызвал бурные споры между сторонниками «социализма для всех народов» и теми, кто уверен, что «социализм подходит Германии как корове седло» - прим. авт.).
На круглом столе затронули множество объемных вопросов, горячо о них поспорили и, как это бывает почти всегда, большинство спорщиков осталось «при своих». Но тень Октябрьской революции до сих пор вызывает у россиян ассоциации с днем сегодняшним. А значит, дискуссии о семнадцатом годе будут продолжаться. Ведь «история – это политика, обращенная в прошлое»…
Иван Штокман, фото автора
© 2017, БГ Иркутск 

Последние записи в журнале